Шендерович: Знаете, как в советское время в 80-х годах экономисты (не советские «экономисты», а приехавшие из Принстона, Австрии) собирались и устраивали мозговые штурмы, чтобы быть готовыми к переменам? Ясину, Гайдару и пр. (через чёрточку   экономистам-экономистам) ясно было, что приблизить или отдалить момент крушения советской системы они не могут — не от них это зависит, но к моменту, когда всё действительно рухнуло, выяснилось, что у этой гайдаровской школы есть программа. Они могли предложить некий порядок действий, представлять какие-то опасности и перспективы, а не просто кричать «Долой коммунистов!» Я думаю, что единственное, что можно сейчас по-настоящему делать применительно к Беларуси, - это устраивать такие мозговые штурмы.

Представить себе, что Господь прибрал Александра Григорьевича для консультаций, потому что Господь не знает, как управлять так эффективно.

 

Ведущий : Это про одну из 10 карикатур Бильжо, где Бог сидит на небе и кричит в мегафон: « Александр Григорьевич, Вы опаздываете!»

 

Шендерович: Ха-ха-ха!

 

Шендерович: Так вот соображения о том, что делать... Помните, как в пьесе Е. Шварца умирающий дракон говорит: «Я оставляю вам разорванные души»? Александр Григорьевич после себя (неизвестно, в каком году, но...) оставит разломанную, вытоптанную политическую систему. Страна, которая уже почти два десятилетия управляется авторитарными методами, в которой произведена чудовищная селекция, по случаю чего я регулярно встречаю своих приятелей-белорусов во всех концах земного шара. Среди моих друзей-белорусов почти нет тех, кто совсем бы не «посидел» где-нибудь. Моя дочка, кстати, у вас один денёк «посидела» - умудрилась по дружбе с одним белорусом за компанию. Андрея Кима кто-нибудь знает?

 

Аудитория: Ну конечно!

 

Шендерович: он прятался у нас какое-то время. Ну да, маленькая страна — все всех знают...

 

Ведущий: Мы просто его на Втором съезде в Страсбурге награждали орденом Калиновского.

 

Шендерович: Андрея?

 

Ведущий: Да, за внутреннее мужество.

 

Шендерович: Он интересный парень такой.

 

Ведущий: И известный блоггер по белорусской теме.

 

Шендерович: Да, он умница.

Так вот, вопрос действительно в том, чтобы понимать, что делать, потому что надо будет заново строить всю систему. Дело же не в том, чтобы не было Лукашенко, а вместо него придёт кто-нибудь другой такой же. Знаете, был советский анекдот про то, как рабочий воровал детали со швейной фабрики в Подольске, а когда дома собирал, то каждый раз получался автомат Калашникова... Ну потому что у нас на швейной фабрике собирались автоматы, а от швейного было только название. Так вот из того, что создал Александр Григорьевич, - из этой политической системы — кто бы ни пришёл, будет получаться автомат Калашникова: будет воспроизводиться та же система, ведь такая кадровая селекция, так всё устроено, так всё работает... Ведь оно ж работает! Авторитарная система заманчива тем, что она проста. Демократическая система сложна: праймериз, выборы, тонкая система настройки, противодействие властей, сдержки и противовесы... А тут: бабах, всё под прямым углом, вокруг враги, вертикаль - очень просто работает, хоть и неэффективно, на дистанции проигрывает: даже воюют свободные люди лучше, чем рабы, как выясняется. Авторитарная система хуже работает, но она проще. И эта простота привлекает некоторое количество простых мозгом людей, которые говорят: «Ну так правильно: старший-младший, отдал-выполнил приказ — всё понятно».

 

Когда бы Лукашенко ни выпустил рычаги, но они уже так встроены в пазы — всё работает так, и менять коробку передач на ходу никому не удавалось. Машина должна ехать, заводы должны работать, люди дожны получать зарплату. Это то, с чем столкнулся Советский Союз, когда система уже скрежещет, но ничего другого нет, и надо было на ходу менять эту коробку передач — то, что и делал Гайдар. Подобную задачу очевидно потребуется решать и в Беларуси, и я думаю, что сейчас нужно не посылать дежурные проклятья Лукашенко (они никуда не денутся, но это в свободное время), а главным образом попытаться понять , где те экономисты, философы, историки, которые будут решать насущные вопросы. Это в казарме всё одного цвета и просто, а когда казарма распадается и людям в казарме объявляют, что они свободны ( те, кто постарше, помнят драматичный российский опыт), то первыми реагируют жулики, преступники. Когда выясняется, что «старшой» отсутствует, а никаких демократических сдержек и противовесов тоже нет (законов, религии, которые как-то ограничат гуляй-поле преступности), то ясно, что ситуация «не сахар». И Россия это прошла. Я думаю, и Беларусь это застала в начале, но не в таких маштабах, как Россия, конечно, когда в одну секунду выяснилось, что братва — хозяин страны. Милиции нет, КПСС нет, у нас — свобода. А кто на этой свободе? Вот кто первый сориентировался: « кто первый встал — того и тапки». Пока мы чесали репу, вспоминали про философский пароход и ностальгировали, первыми встали жулики. Когда мы очнулись, уже всё было приватизировано, схвачено и кругом братки, сросшиеся с ментами (ментов тоже можно понять, потому что они на самоокупаемости). Понятно, что когда казарма закончится, то никакой Англии или Норвегии не случится на её месте. Вот это надо понимать и быть готовым, и заниматься этим, не забывая произносить мантры проклятия в адрес кровавого режима. Вот это для меня очевидно, а сколько это может продолжаться, так у матушки-истории такие зазоры и погрешности, что прогнозировать ничего нельзя. Это может рухнуть через год-два, а может держаться десятилетия. Система Лукашенко создана по-своему очень прочно. Прочность её отчасти обеспечивалась репрессиями: те, кто мог и хотел что-то изменить, сидят или условно осуждены, либо в бегах и не могут въехать.

 

Очень сильно втоптано всё, поэтому народной инициативы ждать особо не приходится, только если уж совсем гиря до полу дойдёт ( «зайчик» забежит ниже порога прожиточного минимума), но следует признать, что вытаптывание — это очень эффективная политика. Она не эффективна, если говорить о будущем государства, но на уровне удержания режима очень эффективна. Вот в России без всякого Лукашенко: одно дело Ходорковского, и весь бизнес лежит лицом вниз. Кто служил в армии, знает, что сержанту для подчинения сотни солдат вовсе не надо всю эту сотню мучить — надо мучить одного, но на глазах у всех. Такая показательная вивисекция: берется один самый свободолюбивый и уничтожается на глазах у всех — доводится до животного состояния. И остальные 99 очень не хотят, чтобы внимание сержантского состава перекинулось на них. Это очень эффективно и Лукашенко в этом толк знает. Может я излишне пессимистичен, но никаких объективных обстоятельств для того, чтобы люди встали, когда цены ещё взлетят, я не вижу. Не встатнут, потому что вот эта фраза советская «лишь бы не было войны» и привычка перемогать (ну ещё беднее, ну подсобное хозяйство выручит) сделают своё дело. Когда мы употребляем термины «общество» и «народ», то надо понимать, что всё это очень неоднородно. Надо учитывать, что общество дифференцировано и надо разговаривать, объяснять, убеждать, преодолевать недоверие и косность — ничего лёгкого не будет и никакого одного народа нет. Во всём мире управляет меньшинство, и мудрость народа заключается в том, кого оно изберёт этим меньшинством. Если социальный лифт работает так, что наверх попадают самые образованные и трудолюбивые, то у общества есть шанс. Если социальный лифт работает так, как в России, где Ходорковский сидит, а элита — это Сечин и Дерипаска, тогда и прогнозы другие.

 

 

Аудитория: Это невозможно.

 

Шендерович: Почему невозможно? На каждую болевую точку выскочит человек с провокационным лозунгом — это надо понимать. Я не знаю, кто это будет, и какие у вас болевые точки: национальные, религиозные, границы — всё, что есть. Выскочит некоторое количество настоящих психически нестойких и , конечно, криминал, потому что у авторитарных режимов патент на криминал. Говорят, при Сталине, при Гитлере не было бытовой преступности.

 

Аудитория: … уголовной.

 

Шендерович: Да, уголовной преступности, потому что функцию уголовника взяло на себя государство. Оно сказало: « Я тут уголовник: захочу — казню, захочу — не казню, но Я!» А без патента этого делать нельзя. Вот этот патент на уголовщину есть у Александра Григорьевича. Когда выяснится, что этого патента нет ни у кого, а кто смел, тот и съел, тогда криминал, который лежит ничком или договаривается, выскочит тоже. Я не знаю, как у вас (до какой степени напрямую с криминалом имеет дело Александр Григорьевич — не с политическим криминалом, а настоящим), но думаю, что это срощено, как всегда было во всех авторитарных режимах. Для каких-то дел, которые неловко делать государству...

 

Ведущий: … прилюдно.

 

Шендерович: ...Прилюдно. Есть какие-то люди, которые могут помочь. Обычно авторитарные режимы не брезгуют. Я ничего не знаю конкретно про Беларусь, но в общем не брезгуют.